В четвертое воскресенье Великого поста, когда община святого Иова Почаевского собралась в храме на Евхаристическое служении, мы все стали участниками евангельского повествования.
В этот день, согласно древней церковной традиции, отраженной в богослужебных текстах Триоди, было прочитано евангельское зачало о милосердном самарянине (Лк. 10:25–37). По прочтении Святого Евангелия настоятель храма преподобного Иова Почаевского иеромонах Киприан обратился к нам с проповедью, в которой предложил погрузиться в духовную глубину этой притчи, как в пространство нашего собственного пути — пути восхождения к Горнему Иерусалиму (Евр. 12:22).
С первых слов мы были поставлены перед вопросом духовной прямоты: «Кто ты в этой притче?» — и услышали ответ, который отрезвляет: «мы — те, кто, будучи призваны к восхождению, падаем на пути». И потому слова Евангелия: «человек некий… впаде в разбойники» (Лк. 10:30) были раскрыты как свидетельство трагедии, совершающейся на нашем пути к Богу. Мы уразумели, что, будучи призваны «к вышнему званию Божию» (Флп. 3:14), оказываемся изъязвленными «стрелами лукавого» (Еф. 6:16), и, «мертвыми по преступлениям» (Еф. 2:1), теряем силу продолжать свое восхождение. Очи нашего ума неожиданно отверзлись к познанию того, что речь идет не о постороннем человеке, но о каждом из нас, — обо мне, — лежащем при пути, ослабевшем в стремлении к Богу, подвергшемся искушению от врага и не устоявшем в истине.
Слово пастыря показало нам, что прошедшие мимо священник и левит (Лк. 10:31–32) — это образы всякого делания, которое, оставаясь внешним, не достигает глубины человеческого повреждения. Мы услышали слово, исполненное духовной трезвенности: «Можно стоять у святыни — и не коснуться Жизни, можно служить — и не стать ближним». И в этом свете нам стало ясно, что Закон сам по себе не оживотворяет (Гал. 3:21), если не вводит человека в подлинное общение с Богом, Который и есть «Источник жизни» (Пс. 35:10).
В центре же проповеди был явлен Сам Христос как истинный Самарянин. «Он, прежде век Сый (Ин. 8:58), не прошел мимо человека падшего», — прозвучало в слове пастыря, — но «видев, милосердова» (Лк. 10:33). И мы уразумели, что это — откровение самой Божественной любви, снисходящей к человеку. Нам было отскрыто, что «возливая масло и вино» (Лк. 10:34) — это образ действия благодати: вино — обличение, проникающее до разделения души и духа (Евр. 4:12), елей — утешение и исцеление, подаваемое в церковной жизни: «от Него, и Им, и к Нему все» (Рим. 11:36), — и в этом мы увидели, что само наше исцеление имеет в Нем свое начало и завершение.
Особенно глубоко мы восприняли слова о том, что Христос, и как Благий Самаритянин, и как Добрый Пастырь, ищущий пропавшую овцу, принял нас на Свои плечи: «Он не только врачует, но и несет», — прозвучало в проповеди. И это было раскрыто как тайна пастырства Самого Христа, Который «берет на рамена» заблудшее (Лк. 15:5) и возвращает в Дом Отца. И гостиница по святоотеческому толкованию есть образ Церкви — места, где продолжается врачевание, где человек вводится в жизнь общения с Богом (1 Кор. 1:9), и где ему вверяется дар до времени возвращения Господа: «Аз, егда возвращуся, воздам тебе» (Лк. 10:35). В этих словах мы услышали напоминание о Втором пришествии и о том, что нынешнее время есть время милости и исцеления.
Снова и снова звучит в проповедях тема смысла постного поприща. Мы услышали пророческое слово: «Разреши оковы неправды… раздели с алчущим хлеб твой» (Ис. 58:6–7), — как меру подлинного делания. «Пост без милости — не восхождение, а стояние на месте», — было сказано нам. И потому мы уразумели, что любовь к ближнему есть не приложение к духовной жизни, но ее необходимое проявление, ибо «кто не любит брата своего… тот пребывает в смерти» (1 Ин. 3:14).
В том и наше призвание: «Иди и ты твори такожде» (Лк. 10:37). Но мы услышали это не как внешнее требование, а как плод приобщения ко Христу. «Стань сначала принятым милосердием, чтобы стать его носителем», — было сказано нам. И в этом мы узнали заповедь о любви, которая соединяет: «люби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22:39), и поняли, что, «нося бремена друг друга» (Гал. 6:2), мы входим в саму жизнь Церкви.
Так, внимая проповеди, мы не только услышали евангельское слово, но и приняли его как откровение о нашем пути: пути восхождения, на котором мы падаем, но не оставляемся без помощи, пути, на котором Сам Христос становится нашим Врачом и Путем. Да, Великий пост есть время возвращения — к жизни, к Богу, к тому Горнему Иерусалиму, где «Бог будет все во всем» (1 Кор. 15:28).