В воскресенье, 30 ноября, община преподобного Иова Почаевского совершила Евхаристическое богослужение и через благословение священника вступила в период Рождественского поста.
Этот день стал точкой пересечения апостольского свидетельства, епископской мудрости и монашеской трезвенности — всего того, что в Литургии соединяется в живое дыхание Тела Христова. Христос снова собрал нас к Трапезе Пасхи, где победа над тлением становится действенной реальностью таинственной жизни Церкви.
Имена, которые мы чествовали в этот день, не просто украшение календаря. Матфей — благовестник Царства, возвестивший вхождение Бога в человеческую историю через родословие Христа. Филипп — один из ближайших двенадцати, чья простая просьба «покажи нам Отца» стала исповеданием единосущия Сына. Святитель Григорий Неокесарийский, ставший проповедником тринитарного богословия еще до Никейского собора. Святитель Григорий Палама, учивший о Нетварном Свете не в категориях метафор, но в опыте богословской реальности благодати, воспринимаемой человеком. Московский святитель Филарет — голос живой традиции, умеющий говорить словом духовным и ясным, одинаково доступным как теологам, так и простецам, как властьимущим, так и смиренным. Паисий Величковский — обновитель монашеской исихатской традиции, ставший учителем старца Феодора Свирского, у которого учился иноческому деланию старец Лев Оптинский. Преподобный Иоасаф Машезерский — наследник северной пустынной святости, ученик присвирского Тайнозрителя Святой Троицы, продолжатель предания Свирского монастыря. Их памяти, ныне соединенные в нашей Литургии, сформировали духовное пространство, где наша община учится слышать глас Божий.
После Литургии священник совершил Чин благословения на Рождественский пост. Он прочел молитву, библейскую по структуре и духу. Ее логика — введение в историю Божиего домоустроительства Спасения, которое явлено через тех, кто входил в тайну Слова Божия постом, тишиной и вниманием сердца.
Молитва начинается с исповедания Сына как «Слова Божия, прежде век от Отца рожденного», Который «в последок дний сих… воплотивыйся» согласно обетованию пророка: «С нами Бог». Затем молитва разворачивает цепь библейских примеров: Моисей на Синае и Илия на Хориве, пред очищенные постом перед боговидением; ниневитяне, поверившие проповеди Ионы и изменившие судьбу своего города постом и плачем; Иоанн Предтеча, подготовленный пустынным подвигом к тому, чтобы служить грядущему Христу; Сам Господь, Сам Христос, давший образ победы над искусителем в сорокадневном посте. Время постного подвига — это пространство, где Бог открывается человеку.
Молитва приводит наши мысли к пророку Исайе: подлинный пост — не самоаскеза, не следование модным диетам или общепринятым традициям пощения, но праведность, милость и освобождение страждущих. «Разрешати соузы неправды», «разделяти хлеб с алчущими», «вводити в домы своя скитающихся» — здесь богословие становится социальным, но не в мирском смысле, а как естественные деяния человека, познающего Бога: если Сын Божий входит в человеческую нищету, то и человек, и община — не могут поститься без внимания к голодным, обездоленным и бездомным.
Не укрылся от нашего слуха и эсхатологический нерв молитвы: Рождественский пост — это путь навстречу Грядущему в Отче Славе. Мы идем не только к Вифлеему, но к Тому, Кто идет «судити мертвым и живым». Поэтому пост — это трезвение, память сердца, готовность к Дню Господню. В этой молитве благословения на поприще поста соединяются ожидание торжества Рождения Христова и чаяние Последнего Суда, потому что Младенец в яслях и Судия на облаках — один и тот же Господь.
Так Евхаристическое богослужение 30 ноября стала для нашей общины соборным переживанием памяти святых и тихим началом постного пути. Мы причастились Тому, Кто преодолел смерть, Кто явился в мир под звездой Вифлеема, о Ком засвидетельствовали и Дух и Глас и Иоанн на Иордане, Кому служили ангелы в пустыни, Кто был искушаем духом противления, но одержал Победу над грехом и смертью, и Кто грядет во Славе как Сын Человеческий, имеющий власть Суда над миром.